Окна иного мира

2 декабря 2009 | Автор: admin

Человечество всегда интересовалось иными — потусторонними мирами, а представители миров иных интересовались человечеством.

Порой этот диалог оборачи­вался весьма нестандартными си­туациями — то барабашки в домах заведутся, то появятся таинствен­ные надписи на стенах. Особенно страдают от такого общения люди искусства: например, художники нередко рассказывают, что рисуют одно, а получают совсем дру­гое — будто кто-то использует картины как окно в человеческий мир…

Оранжевая зелень

В 1485 году флорентийцы удивленно взирали на странную фреску Доменико Гирландайо в капелле Сассетти. Вроде бы все нормально — верная перспектива, хорошая техника, интересный сю­жет: дамы в модных нарядах раз­говаривают о чем-то своем, ря­дышком резвятся розовощекие детишки, а по траве степенно рас­хаживает пара беленьких едино­рогов.

Конечно, единороги в приро­де не водятся, но не они удивили публику: художники и поэты во все времена обожали этих мифо­логических существ, символизи­рующих верную, трепетную лю­бовь. Зрителей поразила трава. Она оказалась… оранжевой.

Гирландайо и сам был обес­куражен: ведь он писал все, как положено, — зелень так зелень…

Оранжевая трава не помеша­ла художнику получить заказ: его попросили повторить сюжет в уменьшенном варианте. На этот раз Гирландайо рисовал картину на дереве, скрупулезно выверяя палитру. Удивительно, но, когда краски высохли, оказалось, что единороги опять гуляют по оран­жевой траве.

И это — не единственный слу­чай странного поведения едино­рогов. В 1505 году Рафаэль ре­шил создать обобщенный образ женской верности и написал «Портрет женщины с единоро­гом». Так ему друзья-завистники, хохоча, притащили ведро зеленой краски. Еще бы: и пейзаж, и дере­вья на заднем плане оказались… синими!

Так в чем же дело? Неужели художники настолько рассеяны? А может, они тут ни при чем: про­сто единороги не привыкли к зем­ному пейзажу и захотели показать нам свой мир, где трава может быть синей, оранжевой, а не толь­ко зеленой?..

Обитатели дворца Сан-Суси

В 1850 году немецкий худож­ник Адольф фон Менцель решил написать цикл исторических поло­тен, воссоздающих повседневную жизнь прусского двора XVIII века.

Менцель был рьяным поклонником короля Фридриха Великого, в особенности его музыкального таланта: государь сочинял музы­ку и с детских лет изумительно играл на флейте. В результате родились пора­зительные холсты — «Круглый стол Фридриха II в Сан-Суси» и «Концерт Фридриха в Сан-Суси». На первой выставке приглашен­ные вовсю обсуждали картины, и тут один из приятелей спросил ху­дожника: «А о них ты прочел в ме­муарах?».

Все повернулись к «Концер­ту»: Фридрих солировал на флей­те, вокруг сидели придворные… Но там, куда указал дотошный приятель, были изображены только своды дворца да тяже­лые бархатные занавеси. Впро­чем… Менцель напряг зрение. В темноте сводов и занавесей он вдруг явственно различил лица и силуэты: бородатый ста­рец усмехался сквозь усы, скрюченный гном в остроуголь­ном колпаке щурился на свет, из темноты выглядывал толстяк в круглой славянской шапке. Но Менцель там никого не ри­совал!

А дотошный приятель уже подсовывал художнику какую-то старинную книгу. «Вот! — ра­достно вопил он. — Тут написано, что на некоторых концертах в Сан-Суси слушателям станови­лось как-то не по себе, и Фрид­рих шутил, что это духи прихо­дят послушать концерт — так хо­роша музыка».

Тайна Магрита

А вот художник XX века Рене Магрит таким магическим пре­вращениям наверняка бы обра­довался. Тайна всегда притяги­вала художника, более того — он пытался отыскать магию в самых обыденных вещах.

На картине «Ящик Пандоры» Магрит изобразил улицу, прохо­жего и белую розу на мостовой. Ничего особенного? Но почему-то у зрителя эта вполне мирная картина вызывает неожиданные ассоциации: современный город с его бело-розовыми иллюзия­ми предстает эпицентром со­блазнов и раздора…

Порой художник сознатель­но «сотрудничал» с потусто­ронней силой. В 1952 году он написал небольшой холст: два витых подсвечника со свечами. Левая свеча почти догорела и оплавилась. Правая же накре­нилась от порыва ветра. Ветер был так силен, что со­гнул даже металлический подсвечник и проделал рваную дыру в стене. А может, это вовсе не ве­тер? Все объясняет под­пись под картиной: «Милюзина».

То, что видит зри­тель, — лишь последствия. Здесь была фея Милюзи-на, которая прошла сквозь картину в свой волшебный мир. Конечно, чело­веку в такую дыру не протиснуть­ся, но много ли фее надо! И даже если зритель никогда не встре­чал фею, теперь он легко может ее представить — крошечную, изящную, но такую стремитель­ную.

«Невидимое — это просто скрытое видимое, — утверждал Магрит. — Надо только откинуть шторы!»

Елена Коровина.

Оракул

Отправить комментарий

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.